• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
00:11 

- Какая у вас странная шпага, сэр... - Это арматура, сударь. (с)
Маша выходит из кухни с тарелкой в руках, через тускло освещённую прихожую идёт в кабинет. Долго смотрит на экран компьютера - на нём движутся звёзды. Просто заставка, но кажется, что летишь в космосе.
Так суждено, так надо.
Маша стоя зачёрпывает ложкой десерт - шоколадные шарики с молоком, смешная детская еда. Но это вкусно. Отворачивается от монитора и смотрит в зеркало - пыльное зеркало в деревянной раме стоит на столе, его наполовину загораживает огромная стопка бумаг и книг.
У девушки растрёпанные волосы, плоский взгляд - словно подёрнутый пеленой. На ней фиолетовая рваная рубашка и длинные мятые коричневые брюки. Маша стоит на холодном, давно не метёном полу - босиком.
Ты не идёшь к смерти, тебя к ней тащит.
Квартира похожа на заколдованное царство. Всё завалено непонятным хламом. На стене над кроватью - портрет, на портрете - остроухий инопланетянин, который никогда сюда не прилетит. За окнами - фантастические пейзажи: то удивительный город с невероятно высокими домами, с машинами, которые будто приехали прямо из будущего, то - сказочный лес, там сейчас осень, дождь, и всё горит мокрым золотым пламенем. Разумеется, это всё не настоящее.
Кто бы думать посмел, что всё закончится так...
Маша ставит в раковину тарелку, снимает равную рваную фиолетовуя рубашку, надевает чистую белую футболку с надписью "невыносимая лёгкость бытия". Натягивает носки и кроссовки, закидывает за спину небольшой рюкзачок. Бросает взгляд на фотографию, что стоит на полке, за стеклом: старик с длинной белоснежной бородой, с белыми волосами, перехваченными шнурком, сквозь большие очки внимательно смотрят голубые глаза, и мягкая улыбка, кажется, вот- вот проступит на лице. Этот человек мог бы, наверное, дать хороший совет, если бы был жив.
Жить - это больно.
Она открывает дверь. Да, в этой заколдованной квартире есть дверь, и ничто не мешает выйти.
За дверью - коридор, он уходит в бесконечность. Шаг, ещё один шаг, чуть быстрее... Просто идти. Просто идти вперёд.
В какой-то момент Маша остановится, сядет у стены, прикроет глаза. Вытащит из рюкзака заветную бутылочку. У жидкости в бутылочке - каждый раз другой цвет и другой вкус, но это неважно. Маша тяжело вздохнёт и сделает глоток.
Идти по коридору можно сколь угодно долго и быстро. А вернуться обратно - одна секунда, один глоток жидкости, то приторно-сладкой, то солоноватой, то кислой и прохладной. Один глоток. Остановиться уже не сможешь.
И взгляд из зеркала - отстранённый, почти бессмысленный. И уже не так хочется знать, что же там - в конце коридора. Может быть, там ничего и нет, хотя Маша знает - неправда, есть, но что - неизвестно.
Да, я боюсь.
Иногда Маше кажется, что одно-единственное слово могло бы её освободить. Например, слово "вереск". Или - "миры". Или - "шапка", а почему бы и нет? Это может быть любое слово, но как найти нужное?
Бывает, кажется: вот он, ответ, вот оно, то самое слово, ура, наконец-то, свобода! И Маша вскидывает руки к потолку, и смеётся радостно, освобождённо, и бежит, босиком, без рюкзака, по бесконечному коридору... Но всё проходит, и снова - та же знакомая квартира, тот же старый пыльный хлам.
Я не сдамся. Я буду сражаться.

.....................................
Я чуть не забыла в очередной раз признаться в любви. Люди, я люблю вас, и никогда не устану это повторять.

10:57 

- Какая у вас странная шпага, сэр... - Это арматура, сударь. (с)
Как вдруг - мимо воли, мимо желаний... !!!
Эмоции? Какие, нафиг, эмоции? Это восторг исследователя, он ни к каким эмоциям отношения не имеетт.
Звёзды, я вижу звёзды! Остальное - неважно, абсолютно неважно. Оттолкнуться головой от подушки - на старт, внимание, взлетаем! Плечом и локтем - о дверь, с разбега, вырваться из пустой комнаты с чёрно-белыми стенами, а за дверью - небо.

...Я быстро шагал по улице, полной чистого утреннего света. Вдыхал весенний воздух (в голове мелькнуло воспоминание о годах в тюрьме - как судорожно я дышал, когда наконец вышел, прошлой весной, боги, как сладко было дышать), смотрел, привычно щурясь, на тонкие золотистые облака.
По лестнице вниз - вот и знакомый подвальчик, загадочный механизм в углу - машина времени и пространства, Павел опять возится с настройками.
- Сегодня?
- Да, сегодня.
Подходит Джон, вытирая белоснежной салфеткой испачканные в машинном масле руки.
- Пора?
- Минутку...
Только бы Нинка в последний момент не прибежала, всё ведь испортит, будет требовать, чтобы её взяли с собой, ещё истерику закатит, чего доброго.
Павел со стуком захлопнул крышку, завинтил, откинул подальше кожух, встал на белую площадку. Кивнул мне.
Я встал рядом. Джон смотрел на нас, как всегда, большими глазами, с непонятным выражением на лице.
- Давай, парень. - кивнул ему я. - Поехали.
Он стал нажимать кнопки и рычажки на панели. А ведь если в наше отсутствие что-то с ним случится, мельнуло в голове, возвращать нас будет некому, но это неважно, ничего уже неважно после всего, что было, и хорошо, на самом деле, если мы не вернёмся, Джон и Нинка останутся здесь, это их мир, только бы ничего плохого не случилось - Нинка вечно твердит, что завтра или пожар, или потоп, или Война, а Криста смотрит странно, Криста... Хорошо, что она сейчас в своей библиотеке, а то смотрела бы на нас огромными печальными глазами и притворялась бы, что ей не грустно, я знаю, она не любит этот мир, но никогда, никогда его не покинет - разве что кто-нибудь прикажет, но это вряд ли. Дай тебе Небо, Криста, найти свой путь, впрочем, что я говорю - ты уже нашла и путь свой, и дом свой, пусть в доме твоём вечно живёт Счастье, а Джон и Нинка... Пусть у них всё будет хорошо, пусть всё будет хорошо, Господи, пожалуйста...
Звёзды? Звёзды...
Павел смотрит спокойно и отрешённо, чуть прищурившись сквозь очки. А звёзды смотрят на него, на жёсткое, словно из камня вырезанное лицо, на серо-седые волосы до плеч.
Позади - война, тюрьма, плен, унижение, боль. Впереди - неизвестно что.
- Как ты думаешь, нужно ли возвращаться в наш мир?
Никто не даст ответа на этот вопрос, я хотел о весёлом, получилось - о грустном, и звёзды печальны, потому что невозможно забыть то, что было, а кто-то стоит по колено в мокрой траве и смотрит на звёзды, потом оглядывается на нас:
- Мой сын... Вы не видели моего сына?
- Подождите... Вашего сына зовут Джон?
Мы понимаем друг друга с полуслова, не нужно ничего объяснять, то ли это телепатия, то ли закон другого мира.
- У него всё хорошо.
- Слава Богу.
И мы идём втроём, по колено в мокрой траве, под звёздами. Я-то думал, что вернусь назад, туда, где с рёвом взлетает космический корабль, где есть надежда на будущее, где впереди - тысячи неисследованных миров и загадочных чужих культур, а позади - родная планета, милый дом. Но оказался почему-то на этой равнине, и Павел идёт молча, глядя под ноги, и поле впереди кончается, начинается пустыня.
Неважно, главное - идти.
...Нинка врывается в подвал.
- Как, без меня? Опять?! Джон, почему ты не позвонил!? Я же просила!
Юноша поворачивается к ней, чтобы что-то сказать, а на улице гремит выстрел, и нарастает гул самолётов.

...............................................
Люди, я люблю вас. Пусть у вас всё будет хорошо.




14:40 

- Какая у вас странная шпага, сэр... - Это арматура, сударь. (с)
Когда беспощадно накатывают усталость и слабость - их надо просто обмануть. Что такое лень? Это естественное стремление организма сохранить энергию. Тело сопротивляется быстрым, резким движениям. Значит, надо просто двигаться очень медленно, тогда оно сопротивляться не будет. Но именно двигаться, а не валяться без дела. Медленно и осторожно опустить ноги на пол, плавным движением встать, неторопливо подойти к письменному столу... Это не сложно.
Когда я состарюсь - я всегда буду двигаться так. И всегда буду ходить по дому в куртке, спасибо ещё, если в лёгкой, как сейчас.
Я не знаю, как умру, но, скорее всего, это будет что-то медленное и поганое.
...Запрокинуть голову и смотреть в небо... Просто смотреть в небо.
С каждым годом всё реже и реже будут меня посещать приступы весёлой энергичности, когда хочется бегать, прыгать и плясать, чтобы стряхнуть лишнюю энергию. Всё реже и реже, пока не сойдут на нет. А потом исчезнет память, и я перестану узнавать лица.
Я никогда не боялась безумия - просто ждала его. Вот сейчас, через минуту - обрыв, всё кончится, я начну метаться и хохотать, или говорить ерунду, или уйду в себя и никогда больше не вернусь. А может быть, я уже сошла с ума, но не замечаю этого.
Вот смерти я боялась. Смерть представлялась мне белой искрой, движущейся в пространстве. Она всё ближе, ближе... белая точка на стекле. Отражение лампочки? Нет, это смерть. Она подлетит совсем близко, влетит в меня - и всё кончится. А звук у смерти - как комариный писк, звон в ушах. Потом я узнала, что этот звон - от того, что повышается или понижается давление в кровеносных сосудах, но тогда мне казалось - это голос смерти.
Теперь я её не боюсь.
Колокольчик звенит, звенит, и всё не умолкает.
........................................
Люди, я буду любить вас, пока не сдохну.

03:06 

- Какая у вас странная шпага, сэр... - Это арматура, сударь. (с)
Вот так. Глубокой ночью, почти в полусне, чтобы лёгкая безуминка была, никуда мне от моего безумия не уйти, особенно ночью. Звёзды - как бубенчки, жаль, я их что-то не вижу. Это город и облака, проклятая осень, милая осень.
Я просто не знала, что делать со всем этими бубенцами в своей голове, с этой проклятой неумолчной музыкой, с этим узором полубессмысленных образов и слов. Дай, думаю, дневник себе заведу. Не бумажный, а электронный, и в открытом доступе, чтобы могли читать все, кроме тех, кто меня уже знает. Я не хочу, чтобы те, кто видят моё лицо, знали о моих колокольчиках головного мозга. А прятать от всего мира - ещё хуже, потому что этого всего слишком много, в себе не удержишь, выплеснешь раздражением, нелогичными поступками, безумие, безумие... Я не боюсь сумасшествия, но я знаю, что оно всегда где-то рядом, оно идёт за мной, как смерть за одиноким путником.
Помоги мне, дневник. Прими в себя моё сумасшествие.
То, что я собираюсь писать здесь - можно читать, но лучше не надо. Собственно говоря, мне всё равно. Главное - чтобы свои не прочитали, а чужие... мне всё равно.
Колокольчик, колокольчик...
"Почему мне так плохо?"
"Недосыпание, усталость, чувство вины, безнадёжность...
"Всё-всё, достаточно".
(прошло три часа)
"Опаньки! А почему мне вдруг так хорошо? Я наконец-то схожу с ума?"
"Нет, просто вечер настал. Можно отдохнуть. МОЖНО, я говорю".
Этот разговор был вчера. То есть, уже позавчера.
А вчерашний день был потрачен зря, ушёл, как в чёрную дыру, и ничего не осталось. Зато - ни усталости, ни безнадёжности. И мне не хорошо и не плохо, мне - вообще никак. Абсолютно. (И это, наверное, хорошо?) Аккуратный квадратик в тетрадке, закрашенный ровным серым цветом. То есть синим, потому что ручка была синяя, но на самом деле это серый. Не чёрный и не белый.
........................
Люди, спасибо, что прочли этот бред. Я люблю вас.

Творческая лаборатория

главная